– Я сделаю тебе больничный, отдохнешь от работы! – отмахнулась Галка, работавшая в регистратуре районной поликлиники.

– Это меняет дело, – согласилась я и отобрала у соседки батон, из которого еще могли получиться превосходные греночки к завтраку.

Сидеть в офисе, превращаясь из симпатичной девушки в бледную немочь, мне изрядно надоело, а поездка в Тихошевск в контексте моей работы в краевой администрации вполне могла рассматриваться как полезная экскурсия по заповедным местам родной сторонки. Мы с Галкой живо позавтракали чем бог послал, сели в такси и поехали в Тихошевск на улицу Спокойную, спокойствию которой скоро должен был прийти конец.

– Вот здесь стояла Валерина машина! – сказала я, топнув ногой у импровизированного забора из бумажных мешков.

В воздух поднялось серое облачко цементной пыли.

– А где же был сам Валера? – чихнув, сформулировала актуальный вопрос моя приятельница.

Мы одинаково согнули спины, рассматривая следы, отпечатавшиеся в пыли и грязи.

– Валеркины мокасины, итальянские! – безошибочно определила Галочка.

Мы прошли по следу, как две ищейки, и отпечатки итальянской обуви привели нас к соседнему дому.

– Ну щас я ее! – пообещала моя соседка.

Она живо подкатила рукава плаща и громким голосом с отчетливыми нотками зловещего веселья позвала:

– Хозя-айка! Хозяюшка, выйди!

– Кто ты, выдь да покажись, с нами честно подружись, – пробормотала я незабываемое, пушкинское.

Внутренний голос суровой прозой подсказывал, что дружить с предполагаемой любовницей мужа Галка будет крепко и до самой смерти – то есть скорее всего недолго.

– Хто-о-о-о? – донеслось со двора протяжное, как скрип колодезного ворота.

Шаркая калошами, к калитке прибрела древняя бабка в фольклорном прикиде типа «сто одежек, и все без застежек». На старушке были шерстяные гамаши, плюшевая юбка, мужской свитер с растянутым воротом, меховая жилетка, вязаная шапочка и просторная серо-бурая шаль, косматая, как старая медвежья шкура. В качестве аксессуаров к этому наряду идеально подошли бы ступа и помело. Я хихикнула и покосилась на Галочку. Она выпятила нижнюю губу и построила брови домиком. Вообразить Бабушку-ягушку соблазняющей кого-нибудь более молодого и симпатичного, чем Кощей Бессмертный, было совершенно невозможно.